Полярная ночь сковала ледяным дыханием тундру. Но в чуме старого И́лко тепло: потрескивает железная буржуйка, дым из которой поднимается прямо вверх, в отверстие, где видно небо. Маленькая Е́ля по звёздам определяет, что настало время вечерней сказки, и просит дедушку включить телевизор. Сказки Илко она знает наизусть, а Лунтик или Смешарики ей, конечно, интересней.

Ненцам имена даются со значением: Илко — это жизнь, а Еля — надежда.

Я всматриваюсь в смуглое лицо древнего Илко — оно покрыто морщинами, в маленьких чёрных глазках словно сосредоточилась мудрость веков. Никто, да и сам Илко, не знает, сколько ему лет. Жена его внука Са́ване — хорошая — шутит, что он живёт вечно.

Илко раскуривает трубку, прищуривает глаз.

«Случилась эта история в стародавние времена, — незатейливо начинает он свой рассказ. — Жил на свете парень по имени Хасава́ко1. Сильным был, смелым и красивым. Лучшие олени были в его стаде. Пришла пора жениться. Но ни одна девушка не тронула его сердце. Объездил дальние стойбища, — всё напрасно. Решил он отправиться к гордой Не́ко2. Красивой была Неко: чёрные, как полярная ночь, длинные косы, лицо белее ямальскго солнца. Много женихов уже сваталось к ней: и То́сана — осторожный, и Сэ́роко — беленький, и Ты́хко — оленевод, из дальнего рода приходил Ню́дяко — маленький, и даже Сятё — красивый. Где они теперь — никто не знает.

Глянула Неко на Хасавако, молвила:

— Принеси мне шкуру белого медведя.

Понравилась девушка Хасавако, отправился он в путь, взял с собой только собаку — верную Ёряко3.

Хасавако шёл на север. Он видел, что небо — это округлая со звёздами-озёрами чаша, которая краями направлена в землю, он верил, что на небе живут люди, у которых тоже есть олени, а над ними — одни над другими — расположены ещё шесть небес.

Хасавако шёл по тундре. Он знал, что под этой землёй есть ещё целых семь земель. На первой обитают люди — сихиртя́, для них небом служит наша земля, а Луна и Солнце светят всей Вселенной. Он шёл к мангазе́е — краю земли, где расстилается море и водятся белые медведи.

Много прошёл Хасавако. Трудной была дорога. Однажды утром он увидел стылое солнце и почувствовал, как холод забрался под его белый со́вик и ма́лицу, под пи́мы и то́баки4. А после ледяных дней начался буран, и он вместе с Ёряко пережидали его, согреваясь, тесно прижавшись друг к другу.

Далеко на север зашёл Хасавако, долго искал белого медведя, отчаялся и решил повернуть обратно. Но тут залаяла Ёряко. Смотрит Хасавако, а на другой стороне ручья стоит медведица с медвежонком. Вскинул он лук, прицелился. Хасавако — хороший охотник, ещё никому не удавалось уйти от его стрелы. Но увидел он глаза медвежонка, пожалел его — не выживет малыш без матери. Опустил Хасавако лук — видно, не судьба ему взять в жёны гордую Неко.

Заскулила жалобно Ёряко. Обернулся Хасавако и замер. Перед ним стояла девушка необычайной красоты. Сама беленькая, росточка маленького, глаза — что небо весной, а одежда украшена серебряными и бронзовыми бляшками, расписными пуговками да бусинками. Шевельнулась она, и ажурные подвески вздрогнули мелодичным звоном.

— Хорошо, что ты не тронул медведицу. Видно, доброе у тебя сердце, — сказала девушка и добавила: — Знаю, это Неко захотела свой чум украсить шкурой белого медведя. Что ж, бери!

И к ногам Хасавако упал белый мех. Был он мягким да искристым, словно и не медвежий вовсе.

Но юноша даже не взглянул на него. Он не мог отвести взгляд от девушки. И чем больше на неё смотрел, тем милее она ему казалась. Пушистые белые косы её были из снега и спускались ниже колен, лента из разноцветного бисера повязывала лоб и вилась вокруг головы. Лицо девушки в виде сердечка было нежным и чудным. Кто она? Из племени сихиртя́? Это ведь они — знатные кузнецы — украшают свою одежду металлическими пластинами. А может, она — девушка из нув хасова, людей с неба?

— Как зовут тебя?

— Бери шкуру. Уходи.

— Я буду называть тебя Не́дко — безымянная.

Засмеялась та, и словно тысячи льдинок зазвенели разом. «Не простая это девушка, — подумалось Хасавако, — из другого мира!» — и чтобы она не исчезла, осталась с ним, выхватил нож и перекинул через её голову. Пуще прежнего расцвела красавица. Понял тогда Хасавако, что нашёл ту, что искал.

— Будь моей женой, Недко!

Снова засмеялась девушка.

— Ладно! Зови меня Ма́йма5.

Взмахнула девушка рукой, и разноцветное прозрачное полотно заиграло на ночном небе то зелёным, то синим, то красным блеском. Подняла другую руку, и такое же тонкое полотно расстелилось по воздуху перед Хасавако, стало переливаться цветными волнами. Хлопнула Майма ладошками, и огромная звезда засияла над ними. Легла девушка на волны, локтем упирается, рукой голову поддерживает, зовёт к себе юношу. А сама всё выше и выше поднимается. Звезда её освещает, и от этого она ещё краше делается. Расплела красавица снежные косы, ледяным гребнем по ним проводит, а от них рассыпается сверкающий снег, в свете звезды переливается. Смотрит вверх Хасавако — искорки на него сыплются. Никогда такой красоты не видел, показалось ему, что взлетает он на небо. Ухватился он тогда за волосы Маймы и почувствовал, что летит. Звонко рассмеялась девушка:

— Не смотри вниз, Хасавако! Не смотри вниз!

Дух захватило у парня — земля уплывала всё дальше и дальше. Где-то внизу залаяла Ёряко. Посмотрел на неё Хасавако и очнулся, понял, что уносит его Майма на своё небо, в свою землю, и никогда ему не вернуться обратно. Не стал он смотреть на девушку, чтобы не передумать, крикнул «прощай!» и разжал руки. Только и услыхал заливистый смех прекрасной Маймы.

Очнулся Хасавако. Видит, лежит он на мягкой тёплой шкуре белого медведя, рядом с ним бок о бок сидит Ёряко, сунула нос между лапами, а вдалеке видны ненецкие чумы.

Пришёл он к Неко, кинул к ногам добычу. Ступила на неё гордая Неко, и заблестела белая шкура, словно снег.

Стали жить вместе Хасавако и Неко. Самым большим был их чум, самое лучшее стадо оленей было у них. Стали люди замечать, что удача никогда не оставляет Хасавако. То у него полный мешок муксуна, а у других всего-то по рыбёшке, то наутро найдёт он у чума красавца менару́я6, ищет хозяина, ищет — никто оленя не признаёт. Догадывался Хасавако, что это дело рук Маймы, но ничего не говорил он об этом Неко. Только нет-нет, да взглянет на небо. Вот уже родилась маленькая Я́ляне — свет-женщина; уже сыновья Илтё — радующийся жизни — и Со́йти — человек, который никогда не забудет своих корней, кидают тынзя́н на хоре́й7, но не может Хасавако забыть красавицу Майму, её смех. Если с неба сыплется сверкающий иней, кажется ему, что это Майма расчёсывает снежные волосы ледяным гребнем, тогда он поднимает лицо и представляет, что вновь летит в небо, и сжимает он руки, словно держится за белые косы любимой.

И с тех пор, когда зажигается северное сияние, потомки Хасавако верят — это Майма вновь расстелила тонкую ткань, чтобы забрать с собой своего суженого".

Умолк старик, опустил голову. Почудилось мне, что это он, Илко, много лет назад встретил в тундре снежноволосую красавицу Майму. Но спросить его об этом я не посмела.



1 Хасава́ко — мужчина.

2 Не́ко — по-ненецки женщина.

3 Ёряко — тёплый, толстый мех.

4 Со́вик и ма́лица, пи́мы и то́баки — меховая одежда ненцев, меховая обувь.

5 Ма́йма — радость.

6 Менару́й — самый крупный красивый олень.

7 Тынзя́н на хоре́й — обучающая игра юных ненцев. Тынзян — это ременной кожаный аркан длиной не более 30 метров. Его метают от черты круга радиусом пятнадцать метров, в центре которого устанавливается трёхметровый шест — хорей — им погоняют оленью упряжку. Пастуху достаточно несколько мгновений, чтобы тынзяном отловить среди тысячерогого стада оленя, который выбран.

А В Т О Р

КАРАКАДА

Тиана


г. Новый Уренгой
Ямало-Ненецкий АО