БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ


С утра зарядил моросящий дождь. На Диксоне он особенно колючий. Теперь дня на три, не меньше. Свинцово-серое небо нависло над посёлком так низко, что кажется, сейчас прижмёт тебя к земле. И ещё кажется, что солнце исчезло навсегда. Потому что здесь его практически не бывает.

«Оказывается, всё-таки бывает иногда...» — усмехнулся про себя капитан порта, вспомнив, как вчера вдруг откуда ни возьмись выглянуло солнышко. И тут мимо него побежали на берег моря жители посёлка. В шортах! Где только их взяли? Минут за двадцать воздух прогрелся до плюс пятнадцати. Но не успели люди расположиться на «пляже» южного берега Карского моря, как солнце скрылось. И температура воздуха быстро снизилась до обычных для здешнего лета плюс пяти. И любители пляжного отдыха теперь бежали в своих шортах назад ещё быстрее, чем туда, растопырив в руках шампуры с сырыми шашлыками, которые намеревались пожарить на «пляже».

Старый моряк поёжился от невесть откуда налетевшего ветра, надвинул пониже капюшон и быстрым шагом пошёл к морю. У причала сегодня стояли две яхты. Одна из Финляндии, другая из Польши. Ждут, когда очистится ото льда пролив Вилькицкого, чтобы идти по Северному морскому пути дальше.

Завтра на яхте «Андрей Первозванный» в порт придут наши путешественники. Они каждый год на Диксон заходят.

Случаются здесь и совсем «экзотические» морские бродяги.

— Как вы сюда попали? — удивился морской волк, обнаружив двух чужих молодых людей, разбиравших на берегу какие-то доски.

Оказалось, двое молодых преподавателей из МГУ. До Норильска долетели самолётом, соорудили там из этих досок плотик с небольшим моторчиком и шли на нём по реке Пясине от самого истока до устья, пока не вышли в Карское море. Потом ещё двести километров по Северному морскому пути — и вот они на Диксоне.

— Ну и ну! — покачал головой капитан. — Всякое на своём веку повидал, но такое вижу впервые. Повезло вам, что вы вообще живы остались...

Разобрав здесь свой плот, бесстрашные мореплаватели отправились узнавать, когда полетит самолёт на Норильск, а хозяин порта отправился дальше по своим капитанским делам.

Пройдя по разбитому, видавшему виду причалу, он подошёл к небольшому катеру с прицепленной баржей. Нарушителей задержали пограничники.

— Здорово, господа пираты! — сказал он. — Куда путь держите? Показывайте документы...

Никаких документов у «пиратов» не оказалось. Они рассказали, как некий предприниматель купил этот старый-престарый катер, который впору уже в металлолом сдавать, нанял их, пообещав заплатить миллион, если они по речке Пясине перегонят судно в Норильск, где у него находится промысловое рыбное хозяйство.

— План наполеоновский, — сказал капитан. — Но совершенно невыполнимый! Даже если бы у вас были документы, я бы не советовал вам туда идти. Через бары в устье реки вам не пройти. Там очень мелко. Вы просто погибнете. В общем, я вас задерживаю. Прицеплю завтра к буксиру — и отправлю назад в Дудинку.

Когда капитан порта вернулся в контору, ему посыпались звонки из Норильска. Ему и угрожали, и слёзно просили пропустить катер на речку Пясину.

— Да они же погибнут! — увещевал он просителей.

— Не погибнут! — уверяли его.

Ночью катер самовольно ушёл в неизвестном направлении. Прошла неделя. И тут снова раздался звонок из Норильска:

— Господин капитан! Христа ради, помогите. Катер штормом выбросило на берег, а людей загнал в рыбацкий домик белый медведь... Скорее, пожалуйста, а то он их задерёт...

Из посёлка срочно выехали на вездеходе в тундру вооружённые пограничники, полицейский и врач. Через несколько часов спасатели были на месте. На берегу лежал на боку разбитый катер. В рыбацкую избушку ломился белый медведь.

Спасатели отогнали зверя выстрелами в воздух, посадили незадачливых нарушителей в вездеход и привезли в посёлок. Участковый поместил их в каталажку до разбирательства дела.

На следующий день медведь по следам вездехода пришёл в посёлок за своей добычей, которую увели у него из-под самого носа. Надо сказать, белый медведь здесь не такая уж невидаль. То рыбаков с удочками распугает, бесшумно подплыв к ним и высунув из воды голову. То из-под причала внезапно вынырнет, когда пассажиры садятся на катер. А то бывает, что какой-нибудь особо любопытный и в посёлок забредёт — поглазеть, что это здесь такое. Тогда по местному телевидению пускают «бегущую строку»: осторожно, мол, люди, медведь по улицам разгуливает. Но разве кого-то этим удержишь?

Конечно, и сейчас на улицу высыпали жители посёлка. Лето. Погода хорошая. Мишка кажется таким безобидным. Собаки, сбившись в кучу, хороводом вокруг него вьются, а люди стоят поодаль. Смотрят. Только вечно пьяненькому местному рыбаку и охотнику Яше море было по колено — и он, раскинув в стороны руки, пошёл «брататься» со зверем. Медведь встал на задние лапы и двинулся ему навстречу. Толпа завизжала. Со всех ног сюда уже бежал участковый Паша с карабином в руках. Он выстрелил. Яша упал. Медведь опустился на четвереньки и побежал.

— Убил!.. Убил!.. Яшу убил... — закричали в толпе. Несколько человек кинулись к земляку. Он уже и сам пытался подняться. Упал-то со страху. А медведь пробежал ещё несколько метров — и свалился замертво.

Зеваки разошлись. Участковый Паша поплёлся в контору писать объяснительную, что убил медведя, потому что тот угрожал жизни людей. «Пираты» сидели в каталажке и ждали, что с ними будут разбираться уже не по законам тундры, а по гуманным человеческим законам.

Только без вины виноватый хозяин Арктики неподвижно лежал на каменистой дороге посёлка.



АНГЕЛА В ДОРОГУ


— Здорово, братцы! Как у вас дела? Бункер взяли?

— Вчера ещё заправились, Алексей Петрович!

— Самолёт из Норильска вылетел уже?

— Говорят, задерживается немного...

Звонок мобильного прерывает разговор.

— Что там случилось у вас, Слава? Кто вызывает? Танкер «Виктор Астафьев»? Скажите им, что капитан порта сейчас подойдёт. — Всё, братцы, держите меня в курсе с вылетом самолёта, — бросает он уже на ходу и спешит в офис. По дороге заглядывает в помещение спасательного центра:

— Добрый день! Всё у нас нормально?

— Всё хорошо, Алексей Петрович!

Поднявшись к себе на третий этаж, капитан походит к радиостанции.

— «Виктор Астафьев»... Я Диксон-порт... Приём...

— Диксон-порт... «Виктор Астафьев»... Алексей Петрович, рады слышать вас! Направляемся к вам с дизельным топливом для посёлка. Ориентировочно будем часа через два. На подходе уточним. А то ветерок что-то раздувает.

— Хорошо! Заходите в бухту, тут вас прикроет от ветра, — отвечает старый моряк, глядя в окно.

«Действительно, ветер усиливается, — думает он. — Хоть бы успели проскочить, пока совсем не раздует. А может, и постихнет. Лишь бы направление ветра не сменилось, чтобы самолёт сел».

— Диксон-порт... Рейдовый катер... Приём... — вновь включается радиостанция.

— Слушаю вас.

— Алексей Петрович, самолёт вылетел, можно выходить. Все пассажиры на катере. Тридцать шесть человек, из них четверо детей.

— Сейчас подойду.

Хозяин порта шёл вдоль берега штормящего моря к разбитому за время многолетней разрухи причалу. Хорошо, за последний год хоть как-то его подлатали, набили досок, чтобы люди могли на катер подняться. «Что-то собаки в посёлке сегодня развылись?» — подумал капитан, машинально взглянув на верх каменистого берега, где ютилось несколько обшарпанных домов, оставшихся жилыми. Взгляд упал на купол деревянной Никольской церковки, построенной здесь недавно. Она стоит на самом высоком месте посёлка, рядом с памятником погибшему здесь русскому путешественнику Никифору Бегичеву, и видна отовсюду. «Ангелочек мой, — мысленно произнёс старый моряк, — сделай так, чтобы ничего плохого сегодня не случилось, чтобы все были живы...» Он не был верующим и не знал никаких молитв, а эту придумал сам и иногда разговаривал со своим «Ангелочком» и благодарил его за помощь. Хотя как сказать... В море все становятся верующими. Когда во время шторма винт выскакивает из воды, а пароход накрывает волной, все вмиг вспоминают про Бога.

— Здорово, Петрович! На катер идёшь? — прерывает его мысли знакомый рыбак.

— Да, Степаныч, проводить людей надо... А что это у нас сегодня собаки так развылись, не знаешь?..

— Как не знать... Михалыч и Фёдорыч, старожилы наши, навсегда из посёлка с семьями уезжают. По переселению. Больше полувека здесь прожили. С утра плачут. И собаки с ними тоже. Погрузились уж, видно, на катер.

— Понятно... Ну бывай, Степаныч...

Катер действительно уже был готов к отходу. Ждали только его.

— Хорош! — удовлетворённо подумал капитан, окинув судно хозяйским взглядом. — Борта заварены, протёртая льдами обшивка корпуса заменена, не просвечивает, как в прошлом году, всё покрашено, спасательные плотики новые, двигатель тоже новый во время ремонта поставили. И навигационное оборудование теперь здесь отличное. И экипаж надёжный. Так и должно быть. Катерок этот — жизненно важный объект для жителей посёлка. Каждый день он выходит в открытое море, чтобы доставить людей на работу из посёлка на остров и обратно. А раз в неделю возит пассажиров к самолёту.

В прошлую навигацию, когда капитан прибыл сюда по приказу «сверху», чтобы «возрождать морской порт», судно было в таком плачевном состоянии, что пришлось на время запрещать его эксплуатацию и приводить в порядок. Зато теперь его действительно не узнать.

Каждую неделю капитан самолично приходит на катер, чтобы проводить жителей посёлка к самолёту.

— Аккуратненько, там, братцы, — напутствует он экипажу. — Помогайте пассажирам при высадке. Леера на поручни хорошо натягивайте, чтобы с борта спускаться легче было... Дай Бог, чтобы ничего не случилось.

— Не волнуйтесь, Алексей Петрович. Всё сделаем.

Выйдя из рубки, хозяин порта спускается к пассажирам, чтобы пожелать всем счастливого пути. Он всегда так делает. Однажды у него вырвалась фраза благословения, которой обычно провожает его в дорогу супруга. «Ангела в дорогу!» — сказал он и осёкся, и хотел было уже свести всё к шутке, но люди серьёзно закивали ему в ответ головами и вразнобой откликнулись: «Спасибо!.. Спасибо!..» С той поры так и повелось: он проходил через пассажирский салон, желал всем «Ангела в дорогу» и выходил на берег.

Но сегодня день выдался каким-то особенно суетным и нервным. В салоне плакали уезжающие отсюда навсегда люди. В посёлке на разные голоса выли собаки. На подходе уже был танкер «Виктор Астафьев». А главное, всё усиливался шторм. Занятый своими мыслями, капитан спустился в пассажирский салон, бросил на ходу «Счастливого пути!» и быстро пошёл к выходу.

— А Ангела нам в дорогу? — вдруг послышался за спиной детский голосок.

Старый моряк оторопело обернулся. На него с надеждой смотрела шестилетняя девчушка. У её ног стояла сумка-переноска с котом-путешественником, который тоже уставился на него своими зелёными глазищами.

— Ангела всем в дорогу! — громко сказал капитан. — А тебе, малышка, персонального, — улыбнулся он девочке и вышел на берег. Катер развернулся и двинулся в открытое море. А старый морской волк долго смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за краем острова. Тяжёлые свинцовые волны Карского моря медленно ворочались под низким северным небом.

А В Т О Р

СЕВОСТЬЯНОВА

Ольга Александровна


г. Александров
Владимирская обл.