Караван кочей резво бежал вверх по течению. Дул добрый северный ветер, лазурь реки топорщилась крупной рябью. Белогривая волна ударяла в нос головного коча. Рассыпалась шипящая пена, надувался домотканый парус на рубленой из сосны мачте. Поодаль плескали крупные рыбины. Над левым берегом реки мерцали первые слабые звезды. На серых скалах берега правого играли золотистые отсветы заката. Вокруг простиралась зеленая, ровно смарагд, тайга. Деревья возносились в медленно темнеющее небо излёта лета. Ночами уже случались заморозки. Запахнув подбитый мягкой рухлядью армяк, Семен велел кормщику:

— Ты правь, а не по сторонам засматривайся, сию реку до заката отыскать надобно. Ежели не найдем, придется снова на кочах ночевать. Говорено было, что пути до стойбища Сахея дни два, не более.

Парень почесал в клочковатой бороде.

— Дак Семен Иванович, как мы из Лены третьего дня вышли, туточки рек хоша решетом черпай, — кормщик улыбнулся своим словам, — где нам сего князя найти? Вам об двух днях сказывали, дак в остроге свои версты, а за его стенами — другие.

Атаман согласился.

— Правду говоришь, однако видели сего Сахея недалече. Якуты, в острог прибегшие, сказали, что он с другим родом воевать затеялся. Ясак он не платит, — атаман пробормотал что-то нелестное, — а теперь еще и межусобицу творит.

Пока берега реки оставались безлюдными. Оборотившись к задним кочам, Семен зычно крикнул:

— Парни, не видали ль дымов над лесом?

На втором коче казак приставил ладони ко рту.

— Не было оных, атаман, — заорал он, — можа, пристанем, рыбы наловим да заночуем?

Семен ядовито отозвался:

— Тебе бы только ночевать, Михайло, — казаки расхохотались, — ежели ветер пропадет, далеко ль ты на веслах уйдешь?

Атаман достал из-за пазухи бечевку с навязанными узлами. Внизу болталась увесистая гирька.

— Степа, — позвал он кормщика, — как приставать начнем, дак глубину измерим. Когда из Лены выходили, почти три сажени было, однако здесь, должно быть, поменее. Мы супротив течения бежим...

Выше по течению Алдана поднимались к медному закату белые, ровно меловые скалы. Над обрывом парил раскинувший крылья орел. В Якутском остроге Семен слышал сказ о девятом небе, где всегда стоит лето и растет белая трава.

Атаману показалось, что на скалах переливается именно такая. Помотав головой, Семен нащупал свой медный крестик.

— Сие предания, вроде сказок наших, — хмыкнул атаман. Кормщик неожиданно присвистнул.

— Семен Иванович, смотрите, — восхищенно сказал парень, — вроде на скалах конь пляшет.

Атаман краем глаза заметил порскнувшую к лесу лошадь. Конь не напоминал местных приземистых жеребцов и кобылок.

— Он белый был, — зачарованно сказал Степан, — якуты сказывают, что хозяин девятого неба так людям является...

Семен Иванович сердито отозвался:

— Конь как конь, и неча об оном балясничать. Однако, он мог из войска того князька убежать. Надобно причаливать, — атаман помахал парням на кочах, — ночью по реке все равно не пойдешь.

Алдан заложил глубокую излучину. Кочи накренились под ветром. Степан едва удержал головную лодью в мощной струе воды.

— Семен Иванович, — ахнул парень, — вот сия река, не соврали вам. Ровнехонько два дни прошло, как мы из Лены выбежали.

Скалы на левом берегу распахнулись, выпустив к Алдану чистый поток. Прислушавшись к пению воды, атаман приставил ладонь к глазам.

— Река здесь не одна, — довольно заметил Семен Иванович, — еще одна с гор падает...

Ветер носил вокруг мелкие капли. Серебристая струя шумела, разбиваясь о волны пока безымянного брата большого Алдана. Семен разглядел на скалах ковер светлой травы.

— Пора бы ей порыжеть, — атаман кинул в воду веревку с гирькой, — осень в тайгу идет...

Лес на здешних берегах оставался таким же зеленым. Вытащив бечевку, Семен велел кормщику:

— Правь к сей речке. По оной не подняться, она мелкая, но Алдан почти такой, как был, чуть помене трех саженей...

Парни вытаскивали кочи на камни, кто-то затеял рыбалить. Плавника вокруг нашлось вдосталь, на берегу занялись золотые огни высоких костров. От Алдана доносился смех казаков, устроивших постирушку.

— Смотрите, — крикнул Семен, — дальше пояса в реку не заходите. Мало в Якутском остроге людей течением уносит? Хоша у воды живем, а плавать из вас редко кто умеет...

От костров тянуло сытным духом ухи. Пристроившись у огня, Семен потянул из-за пазухи неловко сшитую, растрепанную самодельную книжицу. За плечом восхищенно задышали. Атаман сварливо сказал:

— Сам бы взял и научился, Михайло. Голова тебе на что дана, только уху оной есть?

Кроме книжицы, Семен не расставался с завернутым в тряпицу свинцовым стилом. Нацарапав на листе грубый рисунок, он задумался.

— Как выходили из острога, дак Яблочный спас отметили, — атаман посчитал на пальцах, — новый год скоро, — Семен вздохнул:

— Писать я не мастак, однако на словах в остроге все передам. Сие реки незнакомые и вообще в здешнем краю еще никто не бывал...

Перед его носом появилась деревянная миса с наваристой ухой. Михайло опустился рядом.

— Семен Иванович, — неловко сказал казак, — правду бают, что на восходе солнца еще море есть? — атаман кивнул.

— Как не быть, Михайло. Закончим с сим дельцем, — вокруг гомонил снедающий отряд, —перезимуем и на восход двинемся. Увидим море, а может, и переплывем оное...

Парень изумленно поморгал голубыми глазами.

— Там дальше чего, Семен Иванович? — атаман развел руками.

— Тоже земля и люди на оной живут, Михайло. Должно, не все из оных хорошие, однако хороших больше, чем плохих, — от последнего костра крикнули:

— Атаман, туточки дерево с тряпками торчит. Порушить его, да и в костер?

Мелкие камни разлетались из-под подошв высоких кожаных сапог Семена. Подойдя к увешанному лентами и лоскутами деревцу, Семен гневно сказал:

— Сие не трожьте, оно у местных вроде святое. Всякую веру надобно уважать.

Казаки воркотать не стали. Семена в отряде слушались, хоша он и пришел на Лену из-за Большого Камня всего пять лет назад.

— Богу молитесь да укладывайтесь, — приказал атаман, — завтра кое-кого с кочами оставим и пойдем вверх по речушке, — он махнул на перекаты, — князя Сахея искать...

Костры из пылающих пещей превратились в россыпь янтарных углей. Семен видел янтарь в Архангельском городе, у тамошних купцов. Казаки теснились у тепла, он отошел к берегу Алдана. Кочи покачивались на легкой волне.

— Дальше и вправду земля лежит, — вспомнил атаман услышанное от купцов, — гишпанцы ее отыскали, а таперича с англичанами за нее воюют. Чего воевать, надо в мире жить, — он полюбовался лунной дорожкой на воде, — хотя даже якуты и те междоусобничают...

От костров доносился дружный храп отряда. Скалы белели в полуночной тьме. Семен, зевнув, перекрестил рот. Атаману пришло в голову, что на восток можно пробраться и по рекам.

— Следующим годом и двинемся, — приговорил он, устроившись у вытащенного на берег коча, — апосля Пасхи, как распутица закончится...

В дремоте ему опять послышался стук копыт. Хрипло закричал ястреб, плеснула рыбина в реке.

— Я сплю, — Семен не удивился яркому солнцу и белой траве вокруг, — сие мне мнится, оно вроде сказания...

Под откосом скал медленно тек лазоревый Алдан. Навстречу шла смуглая девица в зеленом, словно листвяном одеянии. Темные волосы развевал ветер, она улыбнулась.

— Спасибо, что наше дерево не тронул, — девица встряхнула головой, — за сие поклон тебе...

Она говорила на местном наречии. Атаман уже знал много якутских слов. Пошевелив губами, он сложил несколько.

— Пожалуйста. Ваша вера, — Семен поклонился, — наша вера, сие неважно. Надо мир. Ты кто?

По траве пронесся вихрь, вдалеке заплясал белый конь. Девушка грустно сказала:

— Моя пора заканчивается, скоро придет зима. Я Иэйиэхсит. Я вернусь, когда зазеленеют леса и мы еще встретимся...

Семен шагнул вперед: «На востоке». Она рассмеялась: «Где море течет меж двух земель, атаман». Зазвенели колокольчики, застучали копыта коня.

Семен Иванович очнулся от мерного звука. Казак-дозорный колотил саблей по щиту. Над Алданом вставало рассветное солнце, скалы из белых стали медно-розовыми. Потерев глаза, он вспомнил:

—Где море течет меж двух земель. Острова, что ли, в тех краях? Следующим годом все и узнаем. Иэйиэхсит,— атаман усмехнулся, — пусть она приснится мне и той весной...

Плеснув в лицо холодной водой Алдана, он сварливо спросил дозорного:

— Чего колотишь, али примстилось тебе? — парень боязливо указал на берег мелкой речушки.

Пара десятков всадников на низкорослых лошадках осматривали поднимающийся от костров отряд, вытащенные на берег кочи. У поясов халатов торчали кованые мечи, за спинами воинов поднимались луки.

— Надо стрелять, атаман, — испуганно крикнул кто-то из парней, — ино они всех нас перебьют...

Утренний ветерок заполоскал зеленую ленту на верхушке деревца. Якуты глядели в его сторону.

— Луков али пищалей вытаскивать не сметь, — сурово сказал Семен, — сначала надо с миром идти. Погодите, я первым с ними поговорю...

Оставив на камнях кинжал, атаман поднял вверх пустые ладони. Загребая сапогами звенящую воду, Дежнев двинулся навстречу якутам.

А В Т О Р

ШУЛЬМАН

Нелли Александровна


г. Санкт-Петербург